?

Log in

No account? Create an account

Его стихами в недалёком будущем станет зачитываться вся оппозиционно настроенная Россия. Он открыто заявляет властям о несогласии с их политикой. За это ему, как и многим другим поэтам, не дают выступать.  Он знает, что такое вдохновение, у него тоже есть кумиры, он выпускает собственные аудиоальбомы и электронные книги. Итак, встречайте. Алексей Кончаковский (А.К.-89).

 

 

 

-Алексей,  расскажите, пожалуйста, о Вашем новом проекте «Пси». Это будет что-то вроде акустического альбома группы «Король и Шут»?

 

-Проект «Пси» (Y)  есть отражение моего внутреннего мира. К этому, пожалуй, я и стремился всю свою творческую жизнь. Первый альбом, рабочее название которого «Маджента»,- это клубок разноцветных нитей. В него были вплетены понятия гармонии, космоса, декаданса, одиночества, эйфории, азарта и ещё многого другого, что сразу -то и не вспомнить. Это как светское государство, где малейшее превалирование одной идеи над другой может нарушить состояние сбалансированности. Я не терял чувство опоры под ногами, хотя со многими моими композициями, я думаю, полет вполне возможен.

Над ними работала большая семья моих близких друзей.  Начиная от звукорежиссера и заканчивая  моими партнерами по вокалу, у меня к ним нет, и не может быть претензий. Была проведена качественная работа, которая, на мой взгляд, доставит удовольствие моим слушателям.

Альбом не является акустическим, поскольку в нём использована музыка стиля техно; присутствуют и  электронные композиции. При подготовке к записи я не смотрел ни в чью сторону, не сравнивал себя ни с кем. Я  знал, что до меня в нашем городе ещё никто не творил душой. Пальцами и ручкой- да, было такое, а вот чтобы духом своим, как пером, изложить всё в некой мистификации реальности- нет, пожалуй, я первопроходец.

«Пси»– «Маджента», это шаг вглубь себя. Ни вперед, ни назад. Мы стоим на месте громадного обрыва, сорвемся ли вниз или взлетим ввысь, к звездам- зависит от нас. Культивацию в народе грамотного отношения к своей персоне как к личности сквозь призму общественно-коллективного начала я считаю основной задачей. Причем нет никакой политической подоплеки, она лежит за пределами тонкого духовного мировоззрения.

 

-Какова судьба других Ваших проектов и сборников: «Катарсис», «Паранойя», «Незнановщина», «Freedom»?

 

- Начну обозрение проделанной работы, безусловно, с «Катарсиса». Это  стихотворения, рожденные в ранний период. Я выбрал добрую сотню из них и поместил в отдельный сборник. Первые робкие, а где-то и нагловатые шаги были отражены как нельзя лучше. Мой душевный перелом происходил в период конца 2008 и начала 2009 года, когда я осознал всю соль состояния поэтического вдохновения и приступил к прокладыванию своей дороги  в большой и холодный мир:

«Боль...Боль...Болен,

Будто в страшном тону я море,

Будто бьёт цыган в свой бубен,

Будто просто я вовсе умер...».

Да, это перерождение; да, это немыслимая сила тяги к перу и отражения им всего того, что происходит возле нас.

Судьба этого цикла произведений сложилась примерно так: меня склоняли к бумажному изданию, я отказывался, ибо знал, что аудитория нынче читает мало, а очередной пылесборник в районной библиотеке показался мне излишне роскошным подарком. В итоге цикл увидел свет на интернет просторах, он находится в свободном пользовании, и при желании каждый читатель сможет окунуться в атмосферу начала пути поэта.

 

«В моей воле выбирать: по закону -свободен!»

 

После всей суматохи и неразберихи я принял для себя одно безапелляционное  решение, а именно- более не выпускать вообще каких- либо сборников. Для меня всё моё творчество есть нерушимая цепь, и делить его я могу разве что на периоды, но ни как не на публикации. «Незнановщина» – это брошюра, а если выражаться более правильно, то это трактат о разрушении хозяйственной деятельности в одном взятом городе и районе руками совершенно определенного круга лиц. Судьба данного произведения сложилась весьма интересно, его внимательно изучили  в администрации города и района, а так же в более высоких инстанциях. Данный сборник критики адресован конкретным людям.

Со временем я начал жалеть, что создал его. Почему? Да потому что именно это произведение привлекает сейчас читателей гораздо больше, нежели остальной пласт художественной литературы. «Незнановщина» вызвала очень жаркие споры в мыслящих кругах нашего города. Расшевелить сознание людей в отношении угнетающей обстановки и было главной задачей этого произведения. Что-то удалось, что-то не заладилось, но я с полной уверенностью могу заявить, что данный трактат не оставил равнодушными никого.

«Паранойя» и «Freedom» – о них необходимо говорить, неразрывно связав между собою. Это два моих первых микстэйпа в жанре хип-хоп. «Паранойя» – это краткий очерк очевидца событий начала года в стране, а «Freedom» –  уже призыв к свободе мышления и защите своего «Я» в потоке бурно развивающейся цивилизации в каждом уголке нашей необъятной страны. Эти проекты получили достойную оценку, и я удовлетворен проведенной работой.

Хочется заметить, что в современности мир хип-хопа пропитан инфантильностью, и там мне нет места, как бы печально это не прозвучало. Поэтому последний микстэйп фактически готов, в него входят совместные работы с другими исполнителями, и именно он станет точкой в моем романе с рэп -культурой. Более к этой теме я возвращаться не хочу.

 

-Многие знают Вас как  поэта-гражданина, но лично для меня Вы долго были  лириком-имажинистом. А к какому направлению  современной поэзии Вы относите своё творчество и почему?

 

 

- Я разносторонний человек, и не скрываю этого. Преступлением считается не подвергать критике свои идеалы, и если они её выдерживают, то  мы сделали правильный выбор. Всё дело в том, что меня довольно сложно причислить к какому- либо кластеру поэтического мира. Ведь если всю жизнь писать в одном монотонном стиле,  об одном и том же процессе, можно самому сойти с ума и повести за собой читателя. Мне по нраву поэзия декаданса, создание образа, гражданская лирика. Вот и получается, что в каждом моем произведении тесно переплетаются и отзываются характерная сила упадничества, картина из слов и неизменное чувство гражданского долга.

 

 

«А к чему им трудиться, пока живы крестьяне?»

 

-Вы  пишете о несовершенстве нашего государства. Как ещё Вы выражаете своё несогласие с его политикой?

 

- Я не полезу на броневик, размахивая флагом. Я просто хочу однажды сесть в свое кресло, облегченно выдохнуть и сказать, что я действительно жил в этой стране, где уровень жизни был не хуже, чем в других. Моя позиция заключается, прежде всего, в том, что права человека есть высочайшая ценность эпохи развитого гражданского общества. Их соблюдение есть неукоснительная задача властных структур.

До тех пор, пока  государство не возьмется за культивацию сознательного подхода населения в вопросах единой концепции обеспечения целостной системы взглядов на мораль и нравственность, мы не встанем с колен. Понятия чести, достоинства никуда не уходили, они всегда рядом с нами, они внутри нас, просто есть конструкция, сумевшая подавить дальнейшее развитие данных качеств. Сейчас много говорится о реформах, но самые важные из них мы должны провести сами и причем в себе же. Начинать нужно с огромного. Построить школу, больницу- это малые задачи, а вот разобраться в  себе как в участнике общественных отношений, понять, где в двадцать первом веке есть правда, а где ложь невероятно сложно. Не сделав этого,  мы получим собрание озлобленных, ведомых лишь враждою строителей, что фактически и производит на свет концепция современного мира.

 

-Почему Вы выбираете монархию?

 

 

-Вот здесь я вынужден Вас поправить. Не монархию, а полиархию. Монархический строй для России в современном мире с его темпами развития, является утопией. Народ как таковой не готов жить в смирении и послушании, и ни одна модель теологического государства не сможет решить проблем. При иной ситуации в сфере экономики мы бы с Вами говорили открыто о необходимости концентрации власти в руках одного человека или династии. Тут же я задаюсь вопросом, а кого, собственно говоря, возводить на престол? Романовых? Так они с тех пор как иммигрировали, вообще  мало следят за ходом событий в современной России. Понять им современность будет тяжело, и в любом случае монарх, ограниченный конституцией, выглядит так же нелепо, как, к примеру, людоед-вегетарианец. Я думаю, что смысл такого сравнения пояснять не стоит.

 

-В связи с чем именно «Наплевательская идеология» была первым записанным  Вами треком?

 

- «Наплевательская идеология» - бытовой триллер, фильм ужасов о реалиях жизни- просто не мог не появиться. Он родился в моей голове, когда я, скомпоновав все фрагменты мозаики быта, был готов нарисовать картину мироощущений. Почему именно этот трек стал первым записанным - возможно, просто по стечению обстоятельств. К нему нет никакой романтической предыстории, всё сказанное в нем есть правда. Мы действительно «ржавеющее сборище», которое очень трудно объединить под одной идеей. Почему наплевательская идеология? Потому что она присуща всем без исключения. Главный герой мучим голодом, жаждой, общей неустроенностью, он стремится забыться сном, нежели продолжать свой путь. Состояние анабиоза  порой бывает полезно…

В таком же духе была записана и ещё одна песня под названием «Гуталиновая совесть».

 

«Какие улицы- такие жители…»

 

-Вы много выступаете на официальных мероприятиях. Как воспринимают Вас  и Ваше творчество местные власть имущие господа?

 

 

- В этом году я прекратил давать публичные выступления и не жалею об этом. Моё решение было вызвано в первую очередь негативным процессом взаимоотношений с городской администрацией и насажденной в ней бюрократией. Возможно, что в 2011 году я вновь появлюсь на публике и смогу воплотить те планы, реализация которых была подорвана, сильно ослабив меня в духовном плане.

Калейдоскоп моих выступлений никогда не вызывал нареканий со стороны власть имущих, поскольку, к счастью,  в дела творческие за неимением жёсткой вертикали цензуры они проникнуть просто- напросто не могут. Да и я не слишком пользовался подаренным мне иммунитетом. Общаясь со слушателями на языке гражданской лирики, я призывал их к сознательности и взаимопониманию, но со временем мне искренне захотелось показать себя изнутри. Любовь к Отчизне, родным просторам была одной из основных идей, но теперь я изменил вектор развития творчества в сторону любовной тематики и душевных переживаний.

 

-В самом начале творческого пути большинство авторов выбирают  примеры для подражания. Был ли у Вас такой образец, на который Вы ориентировались?

 

 

- Самобытность автора- это признак его неповторимости в массе. Кумиры есть у каждого из нас, и отрицать это бессмысленно, но чтобы сплошь идти под копирку с ними, это уже прерогатива слабых людей. Чем прекрасен наш мир? Тем, что у каждого есть свое и только своё мнение. Выражая его, человек добивается высот и находит единомышленников. Уважаемых поэтов у меня много, но выделяю я, конечно же, С. А. Есенина.

 

 

-Как у Вас возникла идея положить собственные стихи на музыку?

 

-Начну с того, что я часто бывал в студии, куда приходило множество молодых людей с желанием записать своё творчество. Я внимательно слушал и смотрел на всю эту карусель и однажды понял, что смогу это сделать намного лучше, я сумею обогатить их сухие строки своим опытом, и понеслось! За один только 2010 год, который, к слову сказать, ещё не закончен, я успел записать около 60 треков под знаменем рэп-культуры. Я не жалею ни об одном из них и ни о секунде, потраченной на их производство. Скажу просто, что все энергозатраты окупились возможностью новых знакомств в  ещё недавно необычной для меня среде обитания.

 

-Почему Вы начали писать прозу?

 

- Писать прозу гораздо легче, если имеешь опыт в сотворении поэзии. И поэт, и прозаик не ограничены в выборе художественных средств и красок, но законы поэзии требуют рифмы, в то время как проза жаждет лишь открытого сердца и горящего взгляда.

Моя проза- это маленькие зарисовки, носящие характер метафоры на грани абсурда. Оказывается, что именно так легче доносить основную мысль до читателей. Начало ей было положено с воспоминаний о мальчике Мише, от которого отказалась родная мать. Сердце распахнулось, взгляд был приведен в состояние готовности. Так вышел из под пера поэта первый рассказ.

Начало всего  есть стрессовая ситуация. Боль, страх, волнение- с этого  и начинается искусство.

 

«Я из разряда честных, а не продажных!»

 

-А к чему Вы стремитесь как поэт?

 

- Как поэт и  человек я стремлюсь к достижению гармонии, полному самоконтролю и взаимопониманию с окружающим миром. А всё остальное обязательно приложится.

 

-Как часто Вы устраиваете поэтические вечера и легко ли туда попасть?

 

 

- Ранее мои литературные встречи  были довольно частым явлением, но, как я уже упоминал, они стали невозможны по этическим соображениям. В грядущем попасть на них  будет всё так же легко. Позицию бессребреника я не меняю. У меня всегда бесплатный вход и гарантированное погружение в тонкий мир ощущений за гранью скучной и серой реальности. Мои двери открыты всегда.

«Оплатите мне поезд, и я вам почитаю,

Чьи- то чёрные строки на белой бумаге,

Заварите мне терпкого, горького чаю,

Я приду непременно в не глаженом фраке.

Заскрипит половица симфонией ночи,

За оконцем качнётся лиловая повесть,

Снова в горле любовь, разбиваясь, клокочет,

Оплатите скорей мой бессмысленный поезд...»

 

-Что является для Вас источником вдохновения?

 

- Позиционируя себя с профессиональной точки зрения, смею заметить, что вдохновение как таковое  с годами начинает подчиняться автору. Нет определенного предмета, фокусируясь на котором можно достигнуть абсолютного баланса и войти в тонкий мир поэзии, не снимая ботинок. Вся информация, которая выдается читателю, есть в первую очередь грамотно выстроенная концепция того или иного события. Нет структуры в произведении, нет и самого произведения.

Вдохновение- лишь миг, лишь единственный взгляд, а всё остальное- дело рук автора…

 

 

Практически у каждого человека есть велосипед. И неважно, новый он или старый. Но если вы не используете его по прямому назначению, то это не повод, чтобы выбросить «железного коня». Из его запчастей можно сделать тысячи забавных и даже почти всегда полезных вещиц.

Например, компания Shimano выпускает запонки из своих же велосипедных цепей.  Сделать их несложно, главное, чтобы была в наличии выжимка. Американская студия дизайна Bike Furniture Design делает столы и стулья из ободов и дисков.  Промышленные дизайнеры Хелена Буэно и Ганц Мюллер, находясь под впечатлением от Тур Де Франс 2009 года, создали что-то среднее между диваном, скамейкой, кушеткой и креслом, назвав проект "Цепь".  Выглядит он, как велосипедная цепь, свернутая кольцом и сложенная вдвое. Каркас девайса изготовлен из алюминиевых велосипедных рам и хромированной нержавеющей стали, сверху - покрытие из мягкой и упругой пены.

Итальянец Маурицио Лампони Леопарди делает довольно оригинальные светильники из разного хлама. В том числе и из вело- и мотоузлов.  Компания Resource Revial выпускает вазы из цепи. Фрукты и прочую еду в такую вазу класть не рекомендуется, зато для ключей, денег, зажигалки и других вещей она вполне подойдет.

  Antholоgie Quartett выпустила маятниковые часы из велосипедной цепи, а также настенные часы из звёзд. Всё большую популярность приобретают браслеты, открывашки и ножи из цепи.

Из руля получаются необычные лампы (в пространство между грипсами вставляется светодиод).

Художница Carolina Fontoura Alzaga первая додумалась украшать люстры велосипедными цепями, создавая интересные абажуры. А в Германии появились новые аксессуары- сумки, кошельки  и ремни из велосипедных покрышек. Современные скульпторы экспериментируют с материалом, создавая фигуры животных и гигантских насекомых из велосипедных звёзд. Ежегодно в Лондоне перед Рождеством проводится конкурс на самую высокую ёлку из велосипедных ободов. Последний официально установленный рекорд- 11,5 метров.

И, наконец, из ободов и распиленной рамы можно соорудить полку для книг.

Не спешите выбрасывать полуразвалившийся байк. Возможно, вы сумеете применить фантазию и смастерить занимательную и полезную вещь.

Ах, какая была держава!
Ах, какие в ней люди были!
Как торжественно-величаво
Звуки гимна над миром плыли!
Ах, как были открыты лица,
Как наполнены светом взгляды!
Как красива была столица!
Как величественны парады!
Проходя триумфальным маршем,
Безупречно красивым строем,
Молодежь присягала старшим,
Закаленным в боях героям -
Не деляги и прохиндеи
Попадали у нас в кумиры...
Ибо в людях жила - идея!
Жажда быть в авангарде мира!
Что же было такого злого
В том, что мы понимали твердо,
Что "товарищ" - не просто слово,
И звучит это слово гордо?
В том, что были одним народом,
Крепко спаянным общей верой,
Что достоинства - не доходом,
А иной измеряли мерой?
В том, что пошлости на потребу
Не топили в грязи искусство?
Что мальчишек манило небо?
Что у девушек были чувства?
Ах, насколько все нынче гаже,
Хуже, ниже и даже реже:
Пусть мелодия гимна - та же,
Но порыв и идея - где же?
И всего нестерпимей горе
В невозможности примирений
Не с утратою территорий,
Но с потерею поколений!
Как ни пыжатся эти рожи,
Разве место при них надежде?
Ах, как все это непохоже
На страну, что мы знали прежде!
Что была молода, крылата,
Силы множила год за годом,
Где народ уважал солдата
И гордился солдат народом.
Ту, где светлыми были дали,
Ту, где были чисты просторы...
А какое кино снимали
Наши лучшие режиссеры!
А какие звенели песни!
Как от них расправлялись плечи!
Как под них мы шагали вместе
Ранним утром заре навстречу!
Эти песни - о главном в жизни:
О свободе, мечте, полете,
О любви к дорогой отчизне,
О труде, что всегда в почете,
И о девушках, что цветами
Расцветают под солнцем мая,
И о ждущей нас дома маме,
И о с детства знакомом крае,
И о чести, и об отваге,
И о верном, надежном друге...
И алели над нами флаги
С черной свастикой в белом круге.

Абсолютному большинству русских людей знакома тема любви к стране и ненависти к государству. Все мы вслед за  новыми выборами ждём, что жизнь всё-таки изменится в лучшую сторону. Каждому из нас свойственно мысленно возвращаться в прошлое, ностальгировать. Кто-то произносит: «Вот были времена…» А Юрий Нестеренко грустно вздыхает: «Ах, какая была держава!»

Кажется, что  стихотворение  есть ретроспективный взгляд на эпоху развитого социализма в СССР. Тоска по былому сочится из каждой строки, равно как и неудовольствие современностью: лирический герой вспоминает марши и парады, нравы тогдашней молодёжи, идеи, которыми горели все и каждый по отдельности… Но если всё же дочитать произведение до конца, то возникает странное чувство: представьте, что вы спокойно обедали, в очередной раз хотели поднести к губам наполненную борщом ложку, и вдруг выясняется, что в эту секунду перед вами нет ни тарелки, ни прибора…То же самое происходит и с чтением стихотворения: в последних двух строках мы узнаём, что сказ был вовсе не об СССР, а о Германии: «И алели над нами флаги \\ С черной свастикой в белом круге».

   Но что же заставило меня на протяжении всего стихотворения быть уверенной в том, что указанная «держава» именно Советский Союз? Для этого необходимо сравнить фашизм в Германии и сталинизм в СССР.

  Фашизм как политическое движение имеет ряд черт, определяющих его специфику. Для него интересы нации выше индивидуальных, групповых, классовых. Однако он близко стоит к консерватизму, и это роднит их на почве антидемократичности. Фашисты предлагали свой строй, в котором будут царить порядок и дисциплина, преклонения перед государством как гарантом стабильности. Но это была идея создания не просто сильного, а тоталитарного государства, которое поглотит гражданское общество. «Ибо в людях жила - идея!»…  Главным у германских фашистов была идея расовой исключительности; история человечества представлялась им не чем иным, как борьбой наций и рас за существование. «Как торжественно-величаво \\ Звуки гимна над миром плыли!»  Свою историческую линию германские нацисты видели в установлении мирового господства. Победив на выборах 1932-1933 гг., фашисты выбрали курс на форсированное развитие государственно-монополистического капитализма и милитаризацию экономики. Они достаточно быстро сняли напряжение в экономической сфере страны. Однако для решения этих задач нацистам потребовалось ликвидировать основы всех демократических преобразований, которые были проведены в стране в годы Веймарской республики. В 1933 году были запрещены фактически все политические партии, кроме НСДАП, и всякое инакомыслие было поставлено вне закона (чем не сталинская чистка?). «Молодежь присягала старшим, \\ Закаленным в боях героям». Марионетками в руках нацистской партии стали вооруженные отряды боевиков - штурмовые и охранные отряды, сделавшиеся партийной гвардией. Партийные функционеры становились государственными чиновниками. Священнодействие разыгрывалось среди декораций, во главе которых стоял особо изогнутый крест. Монополия вводилась не только на идеологию, но и на власть. Такое надругательство над государственным аппаратом и строем не могло пройти мирно, поэтому агрессия стала фашистским кредо. «Что же было такого злого \\ В том, что были одним народом, \\Крепко спаянным общей верой?» А действительно, что в этом плохого? На почве отдельно взятой страны это идеально, но в масштабах глобального пространства это, по меньшей мере, абсурд.

  Вернёмся к СССР. А что же было у нас? А у нас было всё практически то же самое, только сдабривалось иными идеями. К концу 30-х гг. сформировалась целостная общественная система, определяемая как «государственный социализм» (а не национальный, как было у немцев). Собственность и власть были отчуждены от большинства населения страны и только декларировались. По существу же и то, и другое оказалось в руках партийно-государственного аппарата во главе со Сталиным. Страна была достаточно сильной, с мощным экономическим потенциалом. Но по сути тоталитарный режим осуществил этот скачок благодаря жёсткому контролю со стороны государственно-бюрократической номенклатуры. Опорой в этом деле ему послужили внеэкономические меры принуждения и эксплуатации собственного народа. Форменный кукольный театр с режиссёром-постановщиком (постановщиком к стенке), сценаристом (скорее, стенографистом) и актёрами – безвольными арлекинами.  Репрессивная система подавления служила не только экономическим, но и идеологическим целям партийной элиты и её окружению, партии в целом. Сложившийся режим разрушал связи в обществе, расчленял его, а не только отчуждал от собственности и управления. Человек, подключённый к созданной системе, становился всего лишь механизмом, роботом, который можно было легко и безболезненно удалить и заменить. Страна осуществляла правосудие отнюдь не только с помощью судебной системы: существовала система внесудебных органов (НКВД, ОГПУ). Одновременно с этим проводилось уничтожение религии. Людей насильно отлучали от веры в Бога и заставляли поверить в то, что на смену ему, Отцу Всевышнему, пришёл новый Отец, Отец Народов, проще говоря, Иосиф Сталин (по своим  масштабам это явление  сравнимо со всенародной любовью немцев к Адольфу Гитлеру).  Практика культа личности привела к нарушению норм общественной жизни и законности в СССР 30-50-х гг. Сталин поставил себя над ЦК партии, вышел далеко за рамки его контроля, оградил собственную персону от всяческой критики. Он методически достраивал храм своего божества, приписывая себе громадные ( а потому несуществующие) заслуги перед партией, успехи, достигнутые народом в Гражданской войне, в разгроме гитлеровских войск и послевоенном восстановлении страны. «Не деляги и прохиндеи \\ Попадали у нас в кумиры...»? Разве? Разве Сталин не упивался собственной властью? А к чему же тогда были все эти репрессии? Для того, чтобы  верить в своё могущество, ведь именно он заменил своим подданным Создателя…

   «Ах, насколько все нынче гаже, \\ Хуже, ниже и даже реже!»- воскликните вы. Любая страна, вставшая на рельсы тоталитарного правления, отказавшаяся от  суверенной демократии  во имя индивидуального господства личности никем не выбранного лидера, рано или  поздно уничтожит саму себя, изживёт, перерастёт. И неважно, какое знамя будет фоном диктатора, будь то кумач, разрисованный серпом и молотом, или алые «флаги с черной свастикой в белом круге».